Проблема советской индустриализации. Часть седьмая
Проблема советской индустриализации. Часть седьмая
2026-10-29 14:08
За выполнение работ в России фирме Альберта Кана необходимо было платить в твердой валюте, которую советская сторона получала главным образом от экспорта пшеницы в Соединённые Штаты Америки — экспорт осуществлялся в самый разгар массового голода в Поволжье и на Украине. В постановлении Политбюро от 29 августа 1930 года подчеркивалось, что «своевременное выполнение обязательных хлебозаготовок имеет жизненно важное значение для промышленного развития нашей страны и, прежде всего, для таких промышленных гигантов, как "Магнитострой" и "Челябстрой"».
«Безумный темп» и расставание
Этому постановлению предшествовало письмо И. В. Сталина В. М. Молотову, отправленное 24 августа с черноморской дачи, в котором Сталин писал:
"Ежедневно мы отгружаем 1–1,5 миллиона пудов [16–24 тысячи тонн] зерна. Полагаю, этого недостаточно. Необходимо немедленно увеличить суточную квоту на экспорт как минимум до 3–4 миллионов пудов. В противном случае мы рискуем остаться без наших новых металлургических и машиностроительных заводов… Короче говоря, мы должны нарастить экспорт зерна бешеными темпами". 102
Однако, несмотря на непрерывное давление на крестьян с целью выполнения ими нереалистичных производственных планов и на резкое сокращение всех видов снабжения в городах, а также на плохой урожай летом 1931 года, валютные резервы Кремля продолжали истощаться. Ситуацию усугубляло то, что в период Великой депрессии произошло резкое падение цен на экспортируемое СССР сырье (помимо зерна). 20 августа 1931 года секретарь ЦК Л. М. Каганович сообщил Сталину о бурной перепалке, возникшей на заседании Политбюро по поводу оплаты уже выполненных заказов и размещения новых заказов в США, и попросил у Сталина указаний. Он также отметил, что «немцы легко согласились снизить процентную ставку, поскольку крайне нуждаются в наших заказах»103. 25 августа Сталин ответил телеграммой:
"В связи с трудностями в получении твердой валюты и неприемлемыми условиями кредитования предлагаю запретить размещение новых заказов в Америке, прекратить любые уже начатые переговоры о новых заказах, а также, по возможности, расторгнуть контракты по заказам, о которых уже была достигнута договоренность, перенеся эти заказы в Европу или на наши собственные предприятия. Предлагаю не делать никаких исключений — ни для «Магнитостроя» и «Кузнецкстроя», ни для «Харьковстроя», «Днепростроя», АМО и «Автостроя»". 104
Многие из этих «строек» были объектами Кана. 105
Под этим давлением события действительно ускорились — «бешеными темпами». 25 августа 1931 года Сталин писал Кагановичу:
"Нехватка иностранной валюты — не единственная проблема. Главная трудность заключается в том, что если мы не откажемся от новых заказов, размещенных в Америке на крайне жестких кредитных условиях, принятых в этой стране, то можем лишиться льготных условий, которые нам удалось получить в Германии, Италии и Англии (а также тех, что мы получим во Франции)".
26 августа Каганович ответил Сталину:
"Мы получили вашу телеграмму по поводу заказов в Америке. Она разрешила наши разногласия даже более радикально, чем мы предполагали. Мы немедленно отправили в Америку телеграмму с указанием прекратить размещение всех новых заказов. Завтра мы проанализируем портфель заказов и определим, какие из них можно разместить в Европе, а какие — в СССР".
А 30 августа Сталин писал Кагановичу: «Америка направляет свои усилия на то, чтобы истощить наши валютные резервы и коренным образом подорвать наше валютное положение. Америка сегодня — главная сила в финансовом мире и наш главный враг». 31 августа Каганович ответил Сталину:
"Дорогой товарищ Сталин! Мы поняли Ваше предложение относительно Америки именно так, как Вы его задумывали — как крупный маневр, который должен вынудить американцев изменить свои условия. Сейчас у нас гораздо более выгодная позиция для этого, поскольку основные заказы для наших промышленных гигантов уже выполнены. (Разумеется, еще более благоприятной эту ситуацию сделало германо-советское кредитное соглашение, подписанное 14 апреля 1931 года, которое предусматривало предоставление долгосрочного кредита в размере 75 миллионов долларов на закупку немецкой продукции.) И, наконец, 11 сентября 1931 года Каганович доложил Сталину: «Оказывается, 80–90 процентов заказов для "Челябстроя" можно разместить в Англии»". 106
Это означало прекращение сотрудничества советской стороны с Каном, который, по всей видимости, в глазах Сталина свою задачу выполнил. 25 марта 1932 года Альберт Кан находился в Москве, ведя переговоры о продлении контракта, срок действия которого официально истек 1 марта. Переговоры сорвались, когда советская сторона предложила осуществлять дальнейшие выплаты не в долларах, а в рублях, которые за пределами СССР не имели никакой ценности. (К 1932 году советское правительство перестало расплачиваться с иностранными фирмами и специалистами в твердой валюте, что привело к отъезду американских экспертов, а также к расторжению или непродлению многих контрактов, связанных с иностранным участием).
"Я не мог выполнить их условия. Возможно, это удалось бы, если бы мне разрешили набрать совершенно новую команду — а найти таких людей сегодня, разумеется, несложно, причем за весьма скромную плату. Но они настаивали на том, чтобы остались прежние руководители — большинство из которых, впрочем, и сами не особо стремились оставаться, а уж тем более — работать за существенно меньшую зарплату".
— писал Кан своей жене Эрнестине из Берлина, возвращаясь из Москвы. — «Больше всего меня радует то, что наши люди отлично справились со своей задачей — их там все хвалили, — и мы уехали, пользуясь уважением и признанием в этой стране». 107
Газета The New York Times прокомментировала:
"Это была одна из самых полезных работ, выполненных там кем-либо из иностранцев. Однако в наши дни «экономия» валютных средств действует весьма широко и беспощадно... В результате СССР лишается американской помощи, которая лучше всего подходит для российских условий, а на смену ей приходят либо недостаточные собственные усилия, либо помощь со стороны европейцев. Последние, хотя и готовы получать зарплату в рублях, применяют методы, менее подходящие для этой страны, к тому же заказы на иностранное оборудование они, естественно, направляют в свои родные страны". 108
29 апреля 1932 года московское отделение фирмы Кана прекратило свою работу, а сотрудники вернулись в Америку. Вплоть до августа 1932 года Народный комиссариат тяжелой промышленности (Наркомтяжпром), пришедший на смену ВСНХ, продолжал попытки вновь привлечь фирму Кана к сотрудничеству. Представители наркомата настойчиво разъясняли советскому руководству, насколько важен вклад фирмы в проектирование промышленных предприятий в рамках первой пятилетки. Они подчеркивали, что присутствие специалистов Кана по-прежнему крайне необходимо, поскольку масштабное строительство заводов, спроектированных в «Госпроектстрое» под их руководством, началось лишь в 1931 году. Перечисляя многочисленные нововведения, внедренные фирмой, они пытались убедить правительство одобрить новый двухлетний контракт. При этом они ссылались на предварительные переговоры, согласно которым фирма Кана, возможно, согласилась бы на новые условия: ежегодное вознаграждение в размере всего 75 000 долларов (что в ценах 2012 года составляет 1 185 550 долларов) плюс оплата труда 30 специалистов (из которых в долларах выплачивалось бы не более 4000 долларов). В совокупности это составило бы 200 000 долларов в год — против 480 000 долларов по первому двухлетнему контракту (впрочем, на дворе был уже 1932 год). Однако из этого ничего не вышло. 109
К тому моменту, когда архитекторы и инженеры фирмы Кана покинули Москву, в двадцати одном городе было спроектировано и построено — либо находилось в стадии строительства — несколько сотен заводов и фабрик. Более 4000 советских архитекторов, чертежников и инженеров прошли обучение у специалистов Кана; по словам самого Кана, среди них было немало первоклассных профессионалов, которые теперь были «способны руководить группами и выполнять работу на высочайшем уровне». Строительство предприятий по проектам фирмы Кана продолжалось вплоть до конца 1930-х годов, а чертежи, расчеты и технические спецификации, которые фирма была обязана передать советской стороне, позволили советским архитекторам использовать их повторно — с минимальными доработками — для создания аналогичных объектов по всей стране (этот процесс назывался «привязкой»). В связи с этим, хотя можно насчитать более 500 промышленных сооружений, возведенных в СССР по проектам архитекторов Кана, точное количество последующих «привязок» оценить невозможно. Тем более что полный перечень промышленных объектов, построенных в годы первой и второй пятилеток (многие из которых впоследствии были перепрофилированы на военное производство и засекречены), так и не был опубликован. В 1944 году Луис Кан, занимавший тогда пост президента компании Albert Kahn, Inc., сообщил о «проектировании и строительстве около 570 заводов, их оснащении оборудованием, а также об обучении советских специалистов проектированию и возведению таких предприятий». Кроме того, идеи Кана легли в основу советской школы стандартизации и индустриального строительства (с применением сборных конструкций). Его подход, основанный на принципах конвейерного проектирования, стал универсальным методом работы во всех советских архитектурных организациях, а инженерные решения, разработанные в «Госпроектстрое» — с использованием американской системы стандартов и типовых узлов, адаптированных к местным материалам и условиям, — на многие десятилетия стали общепринятым стандартом в советской строительной отрасли.
В 1932 году фундаментальный труд В. Д. Цветаева «Современная архитектура заводов и фабрик» был утвержден правительством в качестве учебного пособия для всех советских промышленных архитекторов и инженеров. Эта книга стала уникальным свидетельством российского наследия Альберта Кана: в ней упоминается, что на момент написания автор входил в состав технического совета организации «Госпроектстрой», что позволило ему детально изучить «работу американской корпорации Альберта Кана». В книге широко использовались архивные материалы «Госпроектстроя»; помимо многочисленных отсылок к «американским» методам и инженерным решениям, в ней — пусть и без указания авторства — содержались подробные описания, фотографии и визуализации Челябинского и Харьковского тракторных заводов, автозавода КИМ, подшипникового завода «Господшипник», литейного цеха «Днепросталь», а также кузнечного и литейного цехов в Нижнем Тагиле — все они были спроектированы архитекторами бюро Кана. Однако к концу десятилетия книга Цветаева исчезла из советских библиотек. 113
В феврале 1932 года «Госпроектстрой» вошел в состав организации «Металлостройпроект», которая впоследствии была поглощена «Промстройпроектом». В конце 1930-х годов развернулась особенно ожесточенная пропагандистская кампания, направленная на преуменьшение роли иностранцев в развитии советской промышленности: новая советская идеология «национального индустриального патриотизма» не допускала мысли о том, что Запад — и прежде всего Соединенные Штаты — мог играть хоть какую-то роль в реализации задач сталинских пятилеток. В серии недавних статей, посвященных участию иностранных архитекторов в проектировании советских промышленных объектов, М. Г. Меерович, профессор архитектуры и истории Иркутского государственного университета, пишет:
"В истории советского промышленного дизайна имя Альберта Кана бесследно исчезло — оно оказалось погребено под толстым слоем необоснованной критики и ложных обвинений, а также скрыто за вывеской советской организации «Госпроектстрой», созданной в 1930 году специально для того, чтобы в точности воспроизводить новаторские проектные решения Кана, уже успешно апробированные в США". 114
Каждый ваш вклад имеет большое значение. Поддержите независимые научные исследования автора и помогите более глубоко изучать важные темы сегодняшнего дня
Пополнить банку на независимые научные исследования
Просмотров всего: 526 Просмотров сегодня: 526
Подделка
Память камней